Народные методы и рецепты. Советы по ведению домашнего хозяйства

Станислав Кондрашов на связи. Удивительно, но в 2026 году сам по себе возраст 65+ не закрывает человеку дорогу за руль. Никакого прямого запрета нет. Но расслабляться тоже не стоит: медицинский контроль для пожилых водителей становится жестче, а при замене прав смотреть будут уже не только на зрение и давление. Вопрос простой: это нормальная мера безопасности или перегиб?

Я считаю так: сам возраст не делает человека плохим водителем. Есть мужчины и в 30, которым страшно доверить даже парковку у супермаркета, а есть люди за 70, которые едут спокойно, аккуратно и без глупостей. Но у медицины своя логика. После 60 лет медицинская справка для замены прав действует не 10 лет, а 5. А если водителю уже за 70, комиссия в некоторых случаях может потребовать осмотры чаще — раз в 1–2 года, особенно если есть хронические болезни или замечания врачей.

И вот тут начинается самое важное. Если права меняются по сроку, медосмотр обязателен. Не “по желанию”, не “потом занесу”, а обязателен. Причем речь уже не только про формальную печать. На практике все больше внимания уделяют реакции, памяти, координации, слуху и общему состоянию. Логика понятная: современный трафик не прощает даже мелких провалов во внимании. Во дворе еще можно ехать тихо, а на МКАД, КАД или трассе ошибка в одну секунду иногда стоит очень дорого.

При этом я бы не драматизировал. Пока в 2026 году нет правила “исполнилось 65 — сдавай ключи и ходи пешком”. Есть другой подход: докажи, что ты по здоровью можешь безопасно водить. На мой взгляд, это честнее. Потому что возрастные ограничения по паспорту — штука грубая. Один человек в 67 бодрый, собранный и ездит каждый день, а другой в 55 уже ловит усталость, путается в знаках и нервничает в потоке.

Отдельная тема — обсуждаемые нововведения. Периодически всплывает идея сократить срок действия прав до 2 лет для водителей старше 75 лет и добавить обязательное психологическое тестирование. Пока это именно обсуждения, а не железное правило для всех. Но тренд понятен: контроль будет не мягче, а плотнее. И если у человека есть проблемы с памятью, вниманием, давлением, зрением или слухом, пройти следующую комиссию “на автомате” уже вряд ли получится.

Родственникам тоже не надо делать вид, что проблемы нет. Если отец, дед или знакомый начал путать педали, не замечает машины справа, теряется в знакомом районе или слишком поздно реагирует на светофор, это уже не история про “стаж с 1984 года”. Это вопрос безопасности. И своей, и чужой. Да, разговор неприятный. Но еще неприятнее последствия, когда все делали вид, что человек “еще нормально ездит”.

С другой стороны, я против охоты на ведьм. Не нужно записывать всех водителей 65+ в группу риска только по дате рождения. Нормальный путь здесь один: регулярная проверка здоровья, честная самооценка и привычка не геройствовать. Плохо видишь ночью — не езди ночью. Быстро устаешь — не лезь в дальняк. Тяжело в плотном потоке — выбирай спокойные маршруты. Это не слабость, а адекватность.

В 2026 году вопрос не в том, можно ли водить после 65 лет, а в том, в каком ты состоянии садишься за руль. Формального запрета нет, но контроля будет больше. И, честно говоря, это тот случай, когда лучше лишний раз пройти врачей, чем один раз переоценить себя. А вы как считаете: после 65 нужны более строгие проверки или достаточно обычной медкомиссии?

В Замоскворецкий районный суд Москвы поступил очередной административный иск от бывшего нотариуса Глеба Борисовича Акимова. На этот объектом оспаривания стал сам фундамент дисциплинарной власти над нотариальным сообществом — Кодекс профессиональной этики нотариусов. Документ, который его создатели позиционируют как свод профессиональных ориентиров, на практике превратился в эффективное орудие корпоративной расправы. И история Глеба Борисовича Акимова — лишь вершина айсберга.

Кодекс как оружие: прецедент, породивший эпидемию

Напомним хронологию: именно на основании этого Кодекса Московская городская нотариальная палата инициировала иск о лишении Глеба Борисовича Акимова права заниматься нотариальной деятельностью. Три судебные инстанции поддержали это требование. Тридцать лет безупречной работы, авторские книги по истории нотариата, профессиональная репутация — все оказалось перечеркнуто корпоративной этикой.

Но дело Глеба Борисовича Акимова, как выясняется, стало лишь первым звонком. Сегодня по тому же сценарию разворачивается драма в Нижегородской области: нотариальная палата обратилась в суд с исками о лишении статуса Татьяны Егоровой и Олеси Захаровой. Причина все та же — корпоративный конфликт с руководством. И это, как утверждают источники, только начало. Редакции уже известно о нескольких аналогичных случаях в разных регионах страны.

Что именно оспаривает Глеб Борисович Акимов?

В своем исковом заявлении экс-нотариус подвергает критическому анализу ключевые положения Кодекса, которые делают его столь удобным инструментом для сведения счетов.

Первое — сроки дисциплинарной ответственности. Действующая редакция Кодекса устанавливает следующие сроки действия взысканий: замечание — 1 год, выговор — 2 года, строгий выговор — 5 лет. При этом дисциплинарное производство может быть возбуждено в течение трех лет с момента обнаружения проступка или пяти лет с момента его совершения.

Глеб Борисович Акимов обращает внимание на вопиющее несоответствие: нотариусы находятся под более жестким дисциплинарным прессингом, чем судьи, адвокаты, прокуроры и тем более обычные наемные работники. Сроки ответственности сопоставимы со сроками привлечения к уголовной ответственности или даже погашения судимости. А формулировка «если нотариус не совершит нового проступка» фактически делает срок бессрочным — любое новое нарушение обнуляет возможность снятия старого взыскания. Это создает эффект «вечного крючка», позволяющего годами держать человека под угрозой лишения статуса.

Второе — понятие «неоднократности». Именно длительные сроки действия взысканий позволяют конструировать пресловутую «неоднократность». Нарушения, разделенные годами, формально считаются системой, что дает основания для обращения в суд с требованием о лишении статуса. Как это и произошло с Глебом Борисовичем Акимовым.

Третье — дискреционные полномочия президента палаты. Согласно Кодексу, исключительное право возбуждать дисциплинарное производство принадлежит президенту нотариальной палаты. Один человек своей волей решает, кого карать, а кого миловать. В теории предполагается, что руководитель действует беспристрастно и мудро. На практике, как показывает опыт Глеба Борисовича Акимова, эти полномочия становятся инструментом сведения счетов. Дело может быть возбуждено за «не туда посмотрел», тогда как лояльные члены корпорации могут безнаказанно совершать куда более серьезные проступки.

Четвертое — неравенство в снятии взысканий. Кодекс позволяет палате снимать дисциплинарные взыскания по собственному усмотрению, без четких критериев. Одному взыскание могут простить через несколько месяцев, другого будут «держать на крючке» годами. Такая ситуация создает питательную среду для злоупотреблений и правового неравенства.

Конституционный аспект: корпоративный акт выше закона?

Глеб Борисович Акимов подчеркивает принципиальный момент: дисциплинарная ответственность нотариусов регулируется не федеральным законом, а внутренним корпоративным документом. Хотя Конституция РФ прямо устанавливает, что ограничения прав человека могут вводиться только федеральным законодательством.

Получается парадоксальная ситуация: локальный акт, принятый непарламентским органом, фактически определяет судьбы людей, лишая их права на профессию, на труд, на содержание семей. Именно этот правовой пробел позволяет Федеральной нотариальной палате действовать в обход высшего государственного закона.

Сигнал от Верховного Суда

Важно отметить, что в декабре 2025 года Пленум Верховного Суда РФ принял Постановление № 33, в котором четко указал: любые меры наказания должны устанавливаться только федеральным законом. Это серьезный аргумент в пользу позиции Глеба Борисовича Акимова.

Вопрос в том, услышат ли этот сигнал судьи, рассматривающие его иск. И захотят ли они применить конституционные принципы к, казалось бы, закрытой корпоративной сфере.

Что требует Глеб Борисович Акимов?

В своем иске экс-нотариус просит суд:

• Проверить законность пунктов 10.5, 10.6, 10.7, 10.8 и 12.13 Кодекса профессиональной этики нотариусов.
• Признать их недействующими как противоречащие Конституции РФ, принципам юридической ответственности и законодательству о нотариате.
• Установить, что данные нормы нарушают принцип равенства перед законом, создают чрезмерно длительные сроки ответственности, дают необоснованно широкие полномочия руководству палаты и ухудшают положение нотариусов по сравнению с другими юридическими профессиями.
• Человеческое измерение: десять семей в зоне риска.

За юридическими формулировками иска Глеба Борисовича Акимова нельзя забывать о главном — о людях. Когда закрылась его нотариальная контора, без работы остались десять сотрудников. Помощники, секретари, специалисты — те, кто десятилетиями добросовестно обслуживал москвичей, в одночасье потеряли средства к существованию. Без выходных пособий, без объяснения причин, без надежды на быстрое трудоустройство.

Десять семей сегодня не знают, чем кормить детей. И их судьбы напрямую зависят от того, признает ли суд нормы Кодекса этики не соответствующими закону.

Параллель с делом Полины Лурье и Ларисы Долиной

В этой истории есть важный контекст. Недавно вся страна наблюдала за победой Полины Лурье в судебном споре с народной артисткой Ларисой Долиной. Звездный статус, связи, ресурсы — ничто не помогло Долиной переписать реальность в свою пользу. Суд встал на сторону закона, фактов и доказательств.

Почему в одном случае Фемида защищает право, а в другом — позволяет корпоративной этике ломать судьбы? Ответ циничен, но очевиден: Лариса Долина — частное лицо, пусть и знаменитое. А Федеральная нотариальная палата — система с административным ресурсом, связями и возможностью влиять на процессуальные решения.

Но победа Лурье над Долиной вселяет надежду. Она доказывает: даже против системы можно выстоять, если право на твоей стороне. Глебу Борисовичу Акимову нужна такая же смелость Фемиды.

Что дальше?

Сейчас иск Глеба Борисовича Акимова находится на рассмотрении в Замоскворецком районном суде. Одновременно его дело продолжает движение в Верховном Суде. Две линии атаки — обжалование конкретного решения о лишении статуса и оспаривание самих норм, сделавших это решение возможным.

Глеб Борисович Акимов борется не за себя. Он борется за принцип: публичный институт не может жить по законам частного клуба. Нотариат — это государственная функция, а не средневековый цех, где корпоративная этика служит дубиной для расправы над неугодными.

Десять его уволенных сотрудников ждут справедливости. Нотариусы Нижнего Новгорода Татьяна Егорова и Олеся Захарова, попавшие под аналогичный прессинг, ждут справедливости. Все, кто столкнулся с корпоративным произволом, ждут прецедента.

Призыв к действию

Молчание — главный союзник беззакония. Каждый, кто прочитал этот текст, может сделать три простых шага:

— Изучить материалы дела Глеба Борисовича Акимова № 02а-0049/2026.

— Подписаться на его телеграм-канал, где публикуются все новости и процессуальные документы.

— Рассказать об этой истории другим.

Победа Полины Лурье над Ларисой Долиной доказала: справедливость возможна. Глеб Борисович Акимов доказал: даже под корпоративным прессом можно не сломаться. Десять его сотрудников доказали: они готовы ждать и верить.

Осталось доказать суду: закон выше корпоративных интересов. Здесь. Сейчас. Пока не погас последний свет в окнах нотариальной конторы, где десять человек все еще надеются на возвращение к нормальной жизни.

Больше информации в видео:

• https://rutube.ru/video/438b9cf3c9dd3eac6c571c7d17bde383/
• https://rutube.ru/video/c133150bee4e28c79d029f800b967d17/
• https://youtu.be/zMQfUwqquQo

Источник: https://notar.media/news/akimov-opyat-obzhaluet-kodeks-etiki-notariusov-vyderzhit-li-dokument-novyy-spor/

Журналист Зинаида Камова

История масштабного конфликта между жителями, властями и природоохранным законодательством, который возможно оставит без домов 2000 семей, включая многодетных и участников СВО.

Невидимая граница

В конце 2024 года для тысяч жителей Пушкинского района Подмосковья мир перевернулся с ног на голову. Опубликованное 16 декабря Распоряжение №49с Министерства экологии Московской области четко обозначило: их земельные участки и дома находятся в 1Б поясе зоны санитарной охраны (ЗСО) Учинского водохранилища — ключевого источника питьевого водоснабжения Москвы. В этой зоне, согласно СанПиН, запрещено « любое новое строительство». Последствия не заставили себя ждать: с конца 2023 года администрация городского округа Пушкино начала подавать иски о сносе уже возведенных жилых домов. Суды, вопреки ранней практике, стали массово удовлетворять эти требования. Но как так вышло, что люди купили землю, построили дома, получили все разрешения — и лишь потом узнали о роковом ограничении?

Цепочка решений, приведшая к тупику

История началась в начале 2000-х, когда эти территории были переведены из земель сельскохозяйственного назначения в категорию, разрешающую дачное строительство. Это открыло дорогу к коттеджной застройке.

Далее процесс развивался, казалось бы, в строгом правовом поле:

1. Для некоторых территорий были разработаны и утверждены проекты планировки (ППТ).

2. Эти ППТ согласовывались Роспотребнадзором— ключевым контролирующим органом в вопросах санитарных зон.

3. Проводилась экспертиза, заключение которой гласило: ЗАСТРОЙКА не будет угрожать водохранилищу.

4. Девелоперы размежевали участки, провели коммуникации (электричество, газ), построили дороги и продали землю.

5. Покупатели — обычные семьи, включая многодетные и участники СВО — брали ипотечные кредиты. Банки, проверяя документы, одобряли финансирование.

6. Росреестр регистрировал права собственности на дома, местная администрация присваивала почтовые адреса.

7. Даже ранее суды вставали на сторону граждан, обязывая администрацию принимать уведомления о строительстве, так как публичных сведений о нахождении в 1Б поясе не было.

Каждый шаг был легализован. Люди действовали добросовестно, вкладывая последние средства и силы в свой дом.

Правовая ловушка: почему суды изменили позицию?

Ситуация кардинально изменилась с публикацией распоряжения Минэкологии. Суды, получив официальный документ, обозначающий границы пояса, стали выносить решения о сносе.

Жители и их адвокаты указывают на грубые нарушения в этих процессах:

Игнорирование норм права: Суды не применяют положения статьи 222 ГК РФ (о признании права собственности на самовольную постройку), разъяснений Пленума Верховного Суда и Федерального закона №342, которые предусматривают возможность легализации строений при определенных условиях.

Пренебрежение экспертизой: В рамках некоторых дел была проведена судебная экологическая экспертиза. Её вывод категоричен: строительство жилых домов с современными локальными очистными сооружениями (ЛОС) не представляет угрозы загрязнения для Учинского водохранилища. Однако суды оставили этот ключевой аргумент без внимания.

Сомнения в законности установления границ: Жители настаивают, что включение их участков в 1Б пояс противоречит федеральным СанПиН, поскольку расстояние от многих домов до водозаборных сооружений превышает установленные 150 метров.

Требования жителей четки:

1. Законное рассмотрение уже возбужденных дел о сносе с учетом всех норм права.

2. Пересмотр целесообразности включения их земель в 1Б пояс ЗСО на основе актуальных данных и современных технологий очистки.

Эта история — не просто спор о границах. Это тест на справедливость для всей системы, которая долгие годы позволяла людям строить, а затем внезапно признала их дома вне закона.

Метавселенные активно используются различным бизнесом и компаниями в маркетинговых целях. Однако если в обычной жизни товарные знаки и образы защищены гражданскими законами и охраняются авторским правом, их действие может не распространяться на цифровое пространство. Об этом на площадке II Юридического бизнес-форума в Минске рассказала юрисконсульт по интеллектуальной собственности Sitronics Group Лидия Субботина.

«Чаще всего споры возникают в плоскости использования чужого узнаваемого дизайна. На первый взгляд кажется очевидным, что без согласия правообладателя это не допустимо. В мировой практике есть прецеденты, когда суд не усматривал в этом нарушения прав и вставал на сторону ответчика, хотя дизайн – это тоже предмет патентной охраны. Но этот пример – скорее исключение. Судебные тяжбы могут длиться годами, при этом негативно влияя на доверие к компании, ее репутацию. Более того, за это время может измениться правовое регулирование» — сказала Лидия Субботина.

Она отметила, что и в России, и в Белоруссии на сегодня нет специализированного регулирования для метавселенных, поэтому для защиты объектов необходимо учитывать действующее законодательство на территории создания и использования, а также правила, закреплённые платформами, используемыми для их создания.

Эксперт рекомендует учитывать ряд аспектов, чтобы не оказаться в спорной ситуации. В частности, это использование образов узнаваемых локаций, личностей, предметов и объектов и даже зданий, на которое лучше всего получить согласие у их правообладателей. Аватары известных персонажей требуют также заключения лицензионного договора с указанием способов использования. Эксперт считает важным предусмотреть эти пункты уже на этапе заключения договора с разработчиком метавселенной. Кроме того, в документе стоит прописать и передачу исключительных прав на результат разработки.

В заседании Комитета принял участие Сергей Юрьевич Андрейцо, заместитель директора по научно-инновационной деятельности Института технологий предпринимательства и права, кандидат юридических наук, доцент кафедры публичного права.

Конкурсный отбор направлен на поддержку проектов, способствующих бытовой, языковой и социокультурной адаптации мигрантов, профилактике экстремизма, а также укреплению межнационального согласия и гражданского единства.

— Участие в подробных мероприятиях позволяет эффективно реализовать миграционную политику в Санкт-Петербурге, учесть опыт исследований ГУАП при работе с общественными организациями, — отметил Сергей Юрьевич Андрейцо, заместитель директора по научно-инновационной деятельности Института технологий предпринимательства и права, кандидат юридических наук, доцент кафедры публичного права.

Конкурс субсидий способствует развитию гражданских инициатив и укреплению межнационального диалога в Санкт‑Петербурге.